содержание • хроника сайтауказатель произведений
о нас • авторы • contents
 

Н.ВЕНГРОВ

Николай Клюев. Мирские думы

За четыре года поэт прошел большой путь и трудно узнать в Клюеве “Мирских дум” — Клюева “Сосен перезвона”. Чужой символизм стихов, посвященных Ал. Блоку, —

Верить ли песням твоим —
Птицам звенящим рассвета,
Будто туманом глухим
Моря лазурь не одета? и т.д.

(“Сосен перезвон” — стр. 33) уступил место крепким образам уже несомненно принадлежащим или Клюеву или тому, чем жив Клюев теперешний.

А и что ты, изба, пошатилася,
С парежа-угара, аль с выпивки,
Али с поздних просонок расхамкавшись,
Вплоть до ужина чешешь пазуху,
Не запрешь ворот — рта беззубого,
Креня в сторону шолом-голову”...
Оттого я, свет, шатуном гляжу —
Не смыкаю рта деревянного,
Что от бела дня до полуночи
“Воротись” вопю доможирщику...
...Стороною же рыси лукавее,
Хоронясь за бугры да валежины,
Кралась смерть, отмечая на хартии,
Как ярыга, досрочных покойников...

“Мирские думы” — посвящены “памяти храбрых”. И из большой любви, которой любит Клюев Русь и ее деревню — поэт создает долго не забывающиеся образы, воистину трогающие, как настоящее доподлинное чувство:

...Оттого, человече, я1 выгляжу
Срубом-церковкой в пуще забытою,
Что сегодня солдатская матушка
Подо мною о сыне молилася...
Припадала, как к зыбке к валежине,
Называла валежину Ванюшкой;
После мох, точно волосы, гладила
И казала сосцы почернелые...

Такого, не любя, не создашь!

От всей книги веет теплом “белицы весны с зорькой-свеченькой, над мощами полесий затепленной”, и тихим светом речей Лазаря “всечудного”.

...Железо проклято от века:
Им любовь пригвождена ко дереву,
Сожаленью ребра перебиты,
Простоте же в мир врата закрыты...
...И тропарь зеленый, кто учует
Тот на тварь обуха не поднимет,
Не подрубит яблони цветущей,
И веслом бездушным вод не ранит...

У Клюева намечается тяготенье к эпосу. И такая вещь, как “Наигрыш”, кстати сказать, несколько растянутый — имеет кроме художественного еще и этнографический интерес. Такое устремление уже намечалось и в “Лесных былях” — но в последней книге Клюева куда тверже, как в лирике, так и в опытах эпического творчества. Только совершенно напрасно поэт не указывает в своей книге, что, напр. “Песни из Заонежья” — обработка материала народного, подлинной народной песни, что чересчур чувствуется под стихами. Вещи от этого не только выиграли бы, но и к творчеству Клюева отношение было бы значительно доверчивее. Так — неудобно.

И очень жаль, что поэт не снабжает своей книги примечаниями, которые бы разъяснили местные речения — они у Клюева на каждом шагу. Если Клюев сам не может или не хочет без них обойтись — нельзя же читателя, в самом деле, заставлять лазить поминутно в словарь — узнавать, что такое “спелегала”, что такое “корзным стегом выпестрить очелье”, “расхамкавшись”, “тесла”, “на суклин щербят кость Адамову”. И т. д.

Ведь от такой непонятности и трудной усваиваемости теряются острота и непосредственность художественного восприятия...

Современный мир. — Пг., 1916. — № 2. — С. 160, 2-я пагинация.

 

1 “Я” — здесь Ель.