Кирилл РЕШЕТНИКОВ

Не лыком шит

Вышел сборник воспоминаний о Николае Клюеве

В советское время о поэте Николае Клюеве говорили глухо и вскользь. Не повезло ему и в пору возведения пострадавших кумиров на пьедестал. Чаще всего о нем упоминают как о литературном спутнике Есенина. На самом деле творчество Клюева - одна из вершин русской поэзии, а его оттеснение на второй план имеет сугубо конъюнктурные причины. Воссоздать образ поэта призван сборник «Николай Клюев глазами современников».

Николай Клюев – сокровенная легенда Серебряного века. Выходец из севернорусской глубинки – Олонецкой губернии, он в отличие от многих по-настоящему владел традициями народной словесности и наследовал им. Хотя бытовавшее среди современников представление о Клюеве как о крестьянском поэте во многом было результатом его целенаправленной работы над своим образом, фольклор и старообрядческую книжность он знал не понаслышке, более того – его познания в этой области были уникальны. С другой стороны, и на недостаток «светской» гуманитарной образованности поэт пожаловаться не мог: он прекрасно разбирался в философии и знал европейскую поэзию не хуже русских символистов. Гремучая смесь из родного и заимствованного, подлинного и сымитированного, сохраненного и перетолкованного придавала стихам Клюева то своеобразие, которое восхищало одних, а других обескураживало и сбивало с толку, мешая разглядеть в нем гениального поэта (каковым он, безусловно, являлся).

Сборник хорошо дополняет недавние биографические исследования о Клюеве, написанные историком литературы Константином Азадовским. В отличие от них эта книга сплошным потоком воспроизводит живые голоса эпохи, принадлежащие как хрестоматийным Есенину, Ахматовой или Блоку, так и совершенно неизвестным или малоизвестным людям. При этом оказывается, что в качестве авторов воспоминаний последние составляют вполне успешную конкуренцию знаменитым поэтам. Самое же главное заключается в том, что это издание – еще один шаг к литературной реабилитации Клюева в сознании читающих людей. Которая, заметим, ничуть не менее необходима, чем уже состоявшаяся юридическая реабилитация расстрелянного в 1937 году поэта, – ведь восприятие Клюева как второстепенной фигуры оправдано не более, чем такое же отношение, скажем, к Есенину.

Наряду с мифом о Клюеве как о мистическом посланце народа (представленным, например, в письмах Блока) на страницах мемуаров мы находим и свидетельства о недюжинных мистификаторских способностях поэта, разыгрывавшего крестьянский имидж, а также о том, что он был замечательным чтецом и вообще, как сказали бы ныне, креативным перформансистом. Один из самых интересных фрагментов - запись разговора о Клюеве, в котором участвовал знавший поэта знаменитый литературовед Михаил Бахтин. «А это на каком языке у тебя книги-то?» – спросил однажды Бахтина Клюев, увидев в шкафу корешки с немецкими названиями. На самом деле, как вспоминает Семен Липкин и как было известно Бахтину, Клюев знал Канта и Гейне в оригинале.

 

Николай Клюев в воспоминаниях <так!> современников / Сост., подготовка текста и примеч. В.П. Гарнина. – СПб.: Росток, 2005. – 352 c.

Газ. «Газета», 27 апреля 2005 года, №76.